Alexander Militsky (sanches) wrote,
Alexander Militsky
sanches

Category:

О "праве народа на восстание"

Тут в дискуссии о демократии прозвучали волшебные слова про "право народа на восстание". Прозвучали явно от человека, не очень представляющего себе природу оного явления.

Эта концепция - анахронизм со времен средневековья, ныне абсолютно нежизнеспособный.

Во-первых, ее субъектом является "народ", - весь, целиком, - действующий в едином порыве.

Представьте себе средневековый город - с портом и торовыми складами, цехами ремесленников, крепостными стенами, бургомистром и т. п.. Сюзерен обкладывает его налогами и торговыми пошлинами, устанавливает законы и т.п.. Типа, за год город должен уплатить в казну столько-то золота и серебра, сдать столько-то мер пшеницы; с проходящих по реке судов взимается десятая часть товара; а кто пристрелит оленя в близлежащем лесу, - тому отрубят голову. Если лень читать серьезные источники, - сойдет хотя бы и полное (взрослое) издание "Уленшпигеля" Шарля де Костера.

И вотприезжают государевы люди в очередной раз налоги собирать, - и к бургомистру. Давай, мол, выставляй требуемое по списку.

А год неурожайный был, так что пшеницы и самим мало; с деньгами тоже плохо, - потратились на закупку недостающего зерна. Так что если требования выполнить, - население тупо с голоду начнет мереть. Тем более, что даже оленя в лесу не подстрелишь, - голова-то одна.

И вот собираются бургомистр с главами ремесленных цехов и купеческих гидьдий, - обсуждают, че делать. А цеховики у себя все это перетерли, как и купцы, - каждый из них не сам по себе решает, а представляет всех мужчин, входящих в цех или гильдию, меж собой уже все обговоривших. И видят они, что опаньки, - жопа. Если требования выполним и все заплатим, - тупо с голоду подохнем, - физически. Ну, и в такой ситуации при полном консенсусе заявляют представителю сюзерена, - дескать, иди ты в пень, обнаглел совсем, данью неподъемной обкладываешь, мы тебе не подчиняемся, и платить ничего не будем. Восстаем то есть.

Т.е. тут восстает именно что город целиком, со всем населяющим его народом, - консенсуально отказывается подчиняться сюзерену и платить ему дань.

В наших современных условиях ситуация, когда восстает именно народ, а не отдельные его группы, - слабопредставима. Ну, допустим, выйдут условные белоленточники, - дескать, "мы, народ, восстали против кровавой власти". А им навстречу выйдет условный Уралвагонзавод и заявит, что, дескать, вы нихера не народ, а народ - это мы, и идите-ка под лавку. И никакого восстания народа против власти не получится, а получится гражданская война одной части народа протв другой, - как уже неоднократно бывало.

Но вернемся в наше средневековье. Получает сюзерен отлуп от народа города, - дескать, иди ты в жопу, платить не будем, - уж больно аппетиты ты наел. Что ему делать в такой ситуации?

Можно ломануть на этот город с карательной экспедицией, - наказать за нанесенное оскорбление и силой забрать то, что добром не отдали.

Но стены вокруг города прочные; в амбарах запас жратвы приличный. Горожане, конечно, не рыцари, - но их много. Осаду можно держать и год, и два, и все пять. Осада требует ресурсов; при этом все то время, что конфликт не урегулирован, - город налогов не платит вообще. И может не платить и год, и два, и пять. А если его, все же, захватить удастся для образцово-показательной карательной операции, пожечь, а смутьянов перевешать, - то налоги платить окажется некому и не с чего. В общем, - сплошные убытки из-за этой конфронтации, - и сделать ничего нельзя.

Тогда сюзерен "проявляет благородство и милосердие", вступает с горожанами в переговоры и вымучивает компромисс. Благородно так отмечает твердость духа горожан и признает за народом право на восстание, коль скоро его же собственная тирания стала совсем уж невыносимой. А куда ему деваться? И в городской ратуше в торжественной обстановке подписывает хартию вольностей. Дескать, с проходящих судов теперь браться будет не десятая, а двадцатая часть товара; налоги не могут превышать по пять золотых с хозяйства; а еще жители получают право свободно охотиться на оленей в близлежащем лесу. И да будет так на вечные времена.

Горожане довольны и счастливы, - от риска голодной смерти отбрехались, жить теперь есть на что. Оленей, опять-таки, пострелять можно. Сюзерен тоже доволен до усрачки, - вместо того, чтобы ввязаться в затратную многолетнюю осаду, договорился о возобновлении налоговых платежей. В сильно меньшем объеме, чем раньше, - ну да с паршивой овцы хоть шерсти клок, а вариантов особо и не было. Хеппи-энд.

Но все эти разговоры о "праве народа на восстание" проистекали не из какого-то особого гуманизма и благородства правителей, а чисто потому, что руки коротки были. В XX веке тоже случались аналогичные ситуации, когда восставал именно что народ, - целиком и консенсуально. Тупо потому, что иначе жрать нечего было. Скажем, в начале 20-х в России на фоне продразверстки, когда зерно выгребали дочиста. Восставали целыми селами и даже уездами.

И что? Тухачевский их газами потравил, оставшихся залил из пулеметов, - тем дело и кончилось. И никаких вам этих "прав на восстание". Потому что возможность имел. Была бы у сюзерена в средние века такая возможность, - дело бы кончилось точно так же.

Вот, собственно, и все.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments